Какие шаги предпринимаются для этого на федеральном уровне и какие новые задачи ставятся перед государственными и муниципальными службами на местах, представителям соответствующих служб и ведомств рассказала на прошлой неделе Уполномоченный по правам ребёнка в Волгоградской области Юлия Приклонская.
Новая служба и точечная работа Сегодня, по словам регионального уполномоченного, ситуация с детской безнадзорностью стабильная – подавляющее большинство детей устраивается в опекунские семьи, а все учреждения переданы в зону ответственности комитета соцзащиты, что позволяет проводить на территории региона единую политику и контролировать всё происходящее на местах. И вот теперь настаёт время разбираться с главной проблемой – с причинами социального сиротства, ведь статистика показывает, что больше 70-ти процентов детей, оставшихся без попечения родителей, на самом деле имеют кровные семьи.
В прошлом году федеральный Уполномоченный по правам ребёнка Мария Львова-Белова при поддержке Президента РФ организовала во всех 89 регионах страны всероссийскую инспекцию по социальному сиротству, чтобы на основе полученных данных найти единые решения проблемы — сформулировать требования и направления работы. По результатам инспекции было инициировано (и поддержано профильными комитетами) создание федеральной службы поддержки семьи, а также сформулирована новая главная задача – «точечная», индивидуальная работа с так называемыми трудными семьями – с кровными родителями оставшихся без надзора детей, причём родителям с алкогольной и наркотической зависимостью следует уделять особое внимание: говоря простым языком, всеми силами и способами стараться вытащить их из этого болота и вернуть обществу ответственных родителей, а детям – родные семьи.
Перестройка системы охватит все уровни государства. На федеральном будет создан орган, руководящий всей системой профилактики и помощи семье. Одновременно законодательно уже сейчас усиливается роль уполномоченных по правам ребёнка, которые станут вести мониторинг ситуации в регионах. В нашей области будет создана межведомственная группа, в которую в том числе войдут представители правоохранительных органов.
А какие же конкретные задачи стоят перед службами на местах? Все они перечислены в Поручении Президента и вытекают из главной цели — сохранение кровной семьи. Это значит, что лишение родительских прав должно стать крайней мерой, а мамам и папам, которые на деле доказывают своё стремление восстановиться в родительских правах, необходимо всячески помогать. Кроме того, каждое учреждение должно владеть знаниями и умениями, необходимыми в работе с родителями, имеющими алкогольную и наркотическую зависимость.
Помощь в подготовке специалистов, как и в решении вопросов медицинской и социальной реабилитации такой категории людей, будут оказывать областные кураторы. Также всем службам на местах необходимо налаживать тесные связи с некоммерческими организациями (НКО), работающими в социальной сфере, и с социально ориентированным бизнес-сообществом. Все эти задачи профильным службам предстоит решать вместе, а для этого первым делом им необходимо собраться, определить общее направление работы и ту роль, которую каждое ведомство будет в ней выполнять. Не подменяя и не дублируя друг друга. А очередную встречу с коллегами, но уже с подведением итогов работы, Юлия Приклонская запланировала провести через полгода.
Если с мамой хорошо – разве это плохо?
Необходимость той работы, о которой рассказала Юлия Приклонская, очевидна, как и очевиден тот факт, что поднять этот груз возможно только взявшись за него, что называется, всем миром. Но насколько реально исправить и вернуть детям и обществу родителей с зависимостями? На встрече с коллегами волгоградская гостья приводила случаи успешной работы с такими семьями, в том числе из разряда «никто и не ожидал, что получится». А есть ли такие факты в нашем районе? Начальник районного отдела опеки и попечительства Елена Бурда ответила на этот вопрос.
— У нас в народе бытует расхожее мнение: если что не так — придёт опека и заберёт ребёнка. Но любая опека полагает, что лучше макароны и раскладушка, чем детский дом. И мы всегда работали, исходя из этого понимания. Но когда мама бросает ребёнка на несколько дней, без еды, злоупотребляет постоянно алкогольной, психотропной или наркотической продукцией, а значит, ставит под угрозу его здоровье и жизнь, мы действительно готовим заключение о целесообразности лишения или ограничения такого родителя в родительских правах, и даже применяем статью 77 Семейного кодекса — о немедленном изъятии ребенка из семьи.
Сейчас политика поменялась: при поступлении информации о нахождении ребенка в социально опасном положении, оповещаем все структуры – от психолога до полиции, начинается работа с мамой, чтобы ребёнка оставить в семье. В этом году у нас 5 выявленных деток без попечения, и все они – в связи со смертью родителей. То есть нет ни одного лишения родительских прав. В восстановлении родительских прав на опеку ложится огромная ответственность. Мы родителей не восстанавливаем (и не лишаем) – это делает суд.
Но именно мы делаем соответствующее заключение на основании поведения родителей. За мою пятилетнюю практику я инициировала два восстановления, которые суд поддержал, еще четырежды опека была привлечена к участию в деле для дачи заключения (мамы, лишенные родительских прав, обратились в суд с исками о восстановлении их в родительских правах): восстановление поддержала только в одном случае, так как, помимо прочего, имело место жестокое обращение с детьми, никаких доказательств изменения поведения и отношения родителей к детям предоставлено не было.
То, что сказала Юлия Викторовна про точечную работу с каждой семьёй, это действительно единственно верный подход. Например: есть мама, которая, чтобы вернуть ребёнка, берётся за все виды работ, а в свободное время старается хоть одним глазком увидеть своего ребёнка, передать ему какие-то подарочки, в курсе жизни ребенка, ребенок тянется к маме. Вот это – однозначное восстановление.
Еще случай. Мама ребенка не кормила, бросала, пила беспробудно, не работала, — за это её лишили прав. Встала на путь исправления, поняла, что хочет сама воспитывать своего ребёнка, и сейчас у неё своё дело, своё жильё, не употребляет алкоголь… И мы, конечно, поддержали её восстановление. Но если дальше слов дело не идёт, то какое тут восстановление? Нужно работать с матерью дальше. Многие желают восстановления в родительских правах, не имея цели воспитывать своего ребенка — просто создали другую семью, родили «очередного» ребенка, и если восстановиться, то будет статус многодетной семьи, а дети (и был у нас такой случай) по-прежнему остались проживать с отцом, мама материально не помогает, не навещает…. Или наоборот. И мама изменила образ жизни, и с ребенком контакт налажен… А не хочет восстанавливаться. А зачем? У ребенка, имеющего статус, имеются льготы, гарантия получения жилья от государства… Вообще моя личная позиция в вопросе восстановления — надо начинать с детей. Хотят ли они вернуться домой? Если ребёнок рвётся к маме, и мама все делает, чтобы его вернуть, тогда мы работаем индивидуально: вместе с другими ведомствами ищем подтверждение изменению поведения, собираем характеризующие материалы, и если отовсюду сигнал положительный – почему нет?
Но бывают другие случаи. Сейчас как раз рассматривается такое дело, уже в кассационной инстанции. Суд первой инстанции отказал в восстановлении, апелляция поддержала решение первой инстанции, но родители обратились в кассационный суд. Дети там уже большие, и они помнят, как им было плохо с кровными родителями, как их били, как они голодали, ночевали в заброшенных домах. Им хорошо сейчас в другой семье, они не верят, что родители изменились.. Дети страшно боятся, что их могут вернуть назад. Для них это стресс. И я, безусловно, не могу пока поддержать восстановление. Потому что главный принцип работы опеки, как и КДН и ПДН, — мы должны действовать в интересах несовершеннолетних детей. И даже с новыми задачами он не меняется.
Надежда Каширина, газета «Уезд». Фото автора
