Страшная сказка прелестницы

Младшей дочери Александра Сергеевича Наташе было всего 8 месяцев, когда случилась трагедия на Чёрной речке. Мать увезла её вместе с братьями и сестрой в Калужскую губернию, где девочка росла, год от года всё хорошея. Современники отдавали честь внешности и воспитанию выросшей прелестницы.

- В жизнь мою не видел я женщины более красивой. Высокого роста, чрезвычайно стройная, с великолепными плечами и замечательною белизною лица, она сияла каким-то ослепительным блеском. Несмотря на мало правильные черты лица, напоминавшего африканский тип лица её отца, она могла называться совершенной красавицей, и, если прибавить к этому ум и любезность, то можно легко представить, как она была окружена на балах и как за ней увивалась вся щегольская молодёжь, а старички не спускали с неё глаз, - восторгался сын известного драматурга М. Н. Загоскина.

Не удивительно, что в красавицу влюбился молодой граф Орлов, а она ответила ему со всей пылкостью, свойственной девушке в 16 лет. Но отец её избранника посчитал невыгодным брак с «дочерью какого-то сочинителя, убитого на дуэли». Под благовидным предлогом он отослал сына за границу. Тогда гордая и своенравная Таша, не стерпев унижения, выбрала из свиты поклонников картёжника и повесу Михаила Дубельта. Ни мать, ни отчим так и не смогли отговорить её от устройства свадьбы.

Худшие опасения родных оправдались – муж умудрился проиграть всё приданое супруги и чаще и чаще устраивал дома безобразные сцены. Он скандалил, бил женщину, топтал её, мать троих его детей, ногами и бешено кричал: «Вот для меня цена твоей красоты!»  В гардеробе Наташи появились густые вуали, скрывавшие синяки на лице, и платья с длинными рукавами, маскирующие ссадины и следы от шпор. Конечно, она не была бы дочерью прямолинейного Пушкина, если бы терпела издевательства всю жизнь. После девяти лет совместной с Дубельтом жизни, оставив детей на попечение матери и родственников, Наталья уехала в Швейцарию, потом в Италию, Австрию, Францию, Германию.

…А сказки в жизни всё-таки случаются – недаром их так любил её отец. Руки незнатной иностранки, «разведёнки» с тремя детьми, однажды попросил  принц Николай Вильгельм Нассауский. Ради своей любимой он даже отказался от права на престол! Николай и Наталья обвенчались 1 июля 1867 года в Лондоне. Они стали жить душа в душу. Двери их  дома в Висбадене были открыты для музыкантов и литераторов.  Много и увлечённо супруги путешествовали вдвоём по свету.

Эпистолярный скандал

В 1871 году графиня Меренберг, жена принца Нассауского и она же Таша Пушкина, решила обнародовать письма отца к матери (причём, как сейчас сказали бы, без купюр). Но после выхода переписки в свет разгорелся нешуточный скандал: разочарование, возмущение, шквал негодования от поклонников поэта! Мол, письма его супруге достаточно интимные, местами содержат слишком прямые высказывания об известных людях, поэтому публиковать их в подобном виде было нельзя.

Например, помимо всех нам известных обращений к Наталье «моя красавица», «жёнка» и «чистейшей прелести чистейший образец», Александр Сергеевич мог написать ей прямолинейно «ты дура, ангел мой», а в ответ на её ревность резюмировал: «Получил я, ангел кротости и красоты, письмо твоё, где изволишь ты, закусив поводья, лягаться милыми и стройными копытцами, подкованными у Mde Katherine. Надеюсь, что теперь ты устала и присмирела. Жду от тебя писем порядочных, где бы я слышал тебя и твой голос — а не брань, мною вовсе не заслуженную, ибо я веду себя как красная девица…» (письмо из Михайловского от 2 октября 1835 года).

Встречались в пушкинских письмах и едкие эпиграммы, и насмешки над знакомыми: «Соболевский здесь инкогнито прячется от заимодавцев… и скупает свои векселя.  Дорогой вёл он  себя порядочно и довольно верно исполнил условия, мною ему поднесённыя, а именно:
1) платить прогоны пополам, не обсчитывая товарища.

2) не пердеть ни явным, ни тайным образом, разве во сне и то ночью а не после обеда…» (26 августа 1833 года из Москвы в Петербург).

Тем не менее, своенравная Наталья не посоветовалась по поводу предстоящей огласки семейных секретов ни с братьями, ни с сестрой. Она передала письма родителей Тургеневу, которому и поручила опубликовать их в «Вестнике Европы».  После многих сомнений тот решился, отметив в предисловии:

«Не говоря уже о том, что каждая строка величайшего русского поэта должна быть дорога всем его соотечественникам; не говоря и о том, что в этих письмах, как и в прежде появившихся, так и бьет струею светлый и мужественный ум Пушкина, поражает прямизна и верность его взглядов, меткость и как бы невольная красивость выражения; но вследствие исключительных условий, под влиянием которых эти письма были начертаны, они бросают яркий свет на самый характер Пушкина и дают ключ ко многим последовавшим событиям его жизни, даже и к тому, печальному и горестному, которым, как известно, она закончилась. Писанные со всею откровенностью семейных отношений, без поправок, оговорок и утаек, они тем яснее передают нам нравственный облик поэта.

…Пушкин был не только самым талантливым, но самым русским человеком своего времени; и уже с одной этой точки зрения его письма достойны внимания каждого образованного русского человека; для историка литературы они – сущий клад: нравы, самый быт известной эпохи отразились в них хотя быстрыми, но яркими чертами…»

Но понимания его позиция не нашла. Среди тех, кто был против публикации пушкинской темы без цензуры, оказался и известный писатель Иван Гончаров. Даже спустя 11 лет он высказался на страницах того же «Вестника Европы»:

«Мы все, сверстники Тургенева, питомцы школы великого поэта, вскормленные его поэзией, мы все сохранили в себе навсегда обаяние его гения; для нас дорог каждый штрих его пера. Тургенев религиозно собирал и подбирал, как перлы, всякие писанные поэтом строки, не бракуя, по-видимому, ни одной, боясь проронить всякую мелочь. И все ближайшие современники и поклонники Пушкина были бы также в затруднении, как поступить, – в том числе, признаюсь, и я.

Для просмотра и редакции писем Пушкина нужен был другой или другие, менее страстные и более беспристрастные почитатели великого поэта. Впрочем – я слышал, что многие неудобные письма исключены Тургеневым; зачем же не все, до публики не касающиеся?..»

Да что там посторонние люди - ходили слухи, что родные братья Натальи, Александр и Григорий, собирались вызвать Тургенева на дуэль за попрание чести их семьи! При всём при этом сиятельная графиня осталась непреклонной: она всё сделала правильно - не опубликовать, как есть, значит разрушить.

Как считаете вы?

Со дня рождения «солнца русской поэзии» прошло более двухсот лет. Его творчество знакомо не только каждому жителю нашего района, но и страны, и многим во всём мире. Так же, как искренне вписан в нашу историю День Победы в Великой Отечественной войне.

Как вы думаете, если современный человек далёк от стихов Пушкина – его можно назвать патриотом России? Было бы очень интересно услышать мнение читателей по этому поводу.

Подготовила Елена Кулыжкина. Фото из открытых источников